Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

– А по твоим словам если б мы поступили – так и не подняли бы, что ли? И потом! Я сам не знал, что выйдет именно так! Просто хотел подстраховаться – ну а кто знает этого проклятого северянина-оборотня? На него и так не подействовало совершенно почти, а ты говоришь…! – оправдывающийся все еще периодически пускал петуха в голосе, но тоже вроде сбавил тон. – Не держите меня за безмозглого сопляка!

– Мы провалили дело, понимаешь ты это – или нет? Нужно было сделать все как можно более не-за-ме-тно! Незаметно – а не это представление, что мы видели твоей милостью! Я думал – на месте поседею!

– И так вышло незаметно – слуга, простак, допил предложенное, и никому ничего не скажет. Колдуна, что варил зелье, тоже никто больше не найдет, уж поверь. Ну а что шум – он был бы и так. Они все слишком заметные фигуры.

– Ну да, согласен, дело-то недоделано. Как минимум, на половину, – буркнул третий голос. – Правда, я считаю, что самые опасные уже вне игры. Так что зря распекаешь.

– Самый опасный – это всадник. Я был уверен, что нашел способ и против него – но вы теперь меня распекаете оба. Я только и думал, как бы снять все вопросы одним махом, а оказался нехорош!

– Послушай… если бы все было так, как решено заранее – лорды уснули и не проснулись по утру – мы бы не висели на волоске сейчас.

– Оборотень! Ему тот, простой яд был бы – раз чихнуть!

– Идиот! Я что говорил, а? Три бокала с разным составом этому паршивому щенку, в три приема! И точно так же, как миленький, ушел бы из сна на белые тропы, как и все остальные! Ты же самый умный тут, да?! Знаток оборотных тварей, тоже мне! Меня слушать надо! Меня! И ты тоже вот чего сидишь, молчишь – знал же наверняка, что этот юнец удумал! Скажешь – нет?

– Ну, знал. Но рассудил, что он прав.

– Рассудил он! Все такие рассудительные, слов нет! Хуже нет наказания и врага, чем слабоумие союзника! – и последовавшие далее слова снова заставили Лисс прижать пламенеющие уши, но она уже все поняла. И сообразила, что услышала достаточно – как и что такое непременно нужно доложить Императору. Сию же секунду! Потому что она уже знала, кто убил троих князей – и рассчитывал на смерть и всадника, и самого правителя. Сколь бы ни было жутко это знание – а раздумывать было некогда.

Она повернулась бежать – под ногой неловко хрустнула веточка, и вдобавок девушка чуть не запнулась о распустившийся невовремя шнурок собственных туфель. Торопливо – нога об ногу – стянула обувь и припустила босиком. Даром, что земля холодна, и пятки потом будут черны – но своим босым ступням девушка доверяла намного больше, чем всему остальному телу, а главное – голове, что гудела от внезапных новостей почище осиного гнезда. Дорожку в саду она знала – если постараться не думать, а просто бежать, то мало кто за ней угонится… сейчас, когда она без неудобных, но таких красивых туфель, надетых ради праздника – точно никто.

На беду Айлиссы, ее услышали.

Хруст ветки за окном и торопливый топот заставил изливающегося руганью тут же оборвать свою речь и, резко распахнув окно, перемахнуть через него в сад – и рвануть следом. Поздно – светлый подол мелькал далеко впереди. Не догнать! Решение к захваченному врасплох пришло моментально – круглый окатыш, найденный под ногами, сразу лег в ладонь. Посланный меткой рукой – отравитель никогда не жаловался на меткость и твердость руки, а убивать исподтишка умел лучше, чем что-либо другое в жизни – камень встретился с целью, впечатавшись в рыжий затылок удирающей девушки. Негромкий стук, оборвавшийся моментально короткий придушенный вскрик – и следом легкий всплеск.

«Вот же ловкая поганка! Далеко успела убежать… аж до мостика!» – отметил про себя преследователь. Тихо прошел до названного мостика через ручеек. Убедился, что девчонка уже точно никому ничего не расскажет. Еще раз тихо выругался – все шло вовсе не по его отточенному, безупречному плану! – и, тщательно осматривая пути отступления (не хватало еще попасться из-за мелочи!), убрался прочь.

Айлисса же осталась лежать, и бледные виски ее гладили холодные струи ручья, они же вычесывали неровные медные пряди, расплетали тонкие косички в них, утешительно обнимали угловатые плечи и целовали пальцы, что под касаниями этими очень скоро станут как лед. И найдут ее только поутру – когда чьи-нибудь тяжкие думы погонят их владельца прочь из-за давящих стен, глотнуть холодного воздуха.

Первым проветрить гудящую голову пожелал лорд Нэйт – в пору, когда небо только-только просветлело от густой полночной черноты. Кинн понял, что прямо сейчас вот он совершенно ничего не может сделать, и только мешается под руками у магов, с усердием ищеек проверяющих все и вся вокруг. А сидеть близ бездыханного тела ему оказалось и вовсе невыносимо – оттого и ушел болтаться по саду за дворцом. И бродил там до самых рассветных шелково-серых сумерек, пытаясь хоть как-то уложить в голову события прошедшего вечера и ночи. Получалось не очень – в основном потому, что хотелось завыть в небо, или что-то сломать, или кому-нибудь свернуть шею… но он понимал, что это все бесполезно, а сворачивать шею лучше всего отравителю. Но виновников еще предстояло найти, в том-то и загвоздка. Где искать – было неясно. Думалось неважно. Точнее, вообще не думалось. Кинну было плохо – в основном потому, что более мерзкой смерти трудно вообразить, да и даже врагу пожелать язык бы не повернулся. Невыразимая подлость ситуации скосила буквально наповал – лучший воин своего времени умирает от глотка отравы! Ругаться в пространство и сыпать клятвами – одна другой страшнее, и сулить, что именно он лично сделает с преступником – уже надоело. Фантазия на обещаемые в пустоту кары несколько поиссякла, да и облегчения это не приносило. Кинн потряс тяжелой головой.

Ручей. В саду есть ручей. Холодная вода должна хоть немного прояснить мысли. Туда он и направился. В серой тусклой сумеречности сада замеченное им что-то – светлое, бесформенное – показалось ему сперва еще не сошедшим островком грязного, мокрого позднего снега, но стоило чуть приблизиться, и он понял, что смерти этой ночи еще не закончились.

Девушка. Это оказалась лежащая на самой кромке воды девушка в светлой одежде, совсем молоденькая, и она была мертва – одного взгляда на неестественно вывернутую шею оказалось бы достаточно, чтоб в этом убедиться. Иссиня-бледное лицо, кровавые разводы в льдинках, что застряли в рыжих прядях, и абсолютно бесцветная, холодная, как снег, кожа только довершали картину. Ноги ее почему-то оказались босы – правда, туфли лежали тут же, все еще сжатые безвольной рукой, значит, разулась сама. Хотела пройти по камешкам, а не по мостику? Похоже на то. Поскользнулась в темноте, неловко упала, свернула шею. Так? Или… Кинн присел перед несчастной покойницей. Посмотрел внимательнее. Кажется, он эту девчонку видел среди придворных секретарей. Неужто и правда, просто не повезло? Как бы там ни было, девчонка о том уже никому не расскажет.

– Что-то многовато смертей за неполную ночь, – горько вздохнул Кинн, поднимаясь на ноги.

Надо было позвать всех остальных. Может, все те же маги что-то да прояснят – совпадение ли?

«Надерусь в стельку. Сейчас, только позову сюда народ – пусть их разбираются. А я надерусь. Иначе голова лопнет». В груди, в самом сердце поселилась ватная, вязкая какая-то, тянущая пустота. И это и было хуже всего.

На смерть девушки острее всего отреагировал Кальбар. Это была его личная помощница, и на первого министра, пожалуй, было даже жалко смотреть. И без того измотанный, блеклый весь, он, конечно, изо всех сил себя держал в руках. Но губы у силамарца дрожали по-настоящему. Самое что поганое было в происшествии с девушкой – осталось неясным, несчастный ли это случай, или еще одно убийство?

– Полагаю, именно у этой девушки были, как выразился рыцарь ДэКэр, самые длинные уши… она что-то знала, возможно, – подытожил один из магов, осмотрев еще одно тело. – Вы